– Но мозги не бывают такими жидкими, разве не так? – пробормотал Фанкхаузер.

– Интересно, как давно умер этот бедолага? – вслух поинтересовался один из медиков.

На ощупь труп был еще теплым: видимо, с момента смерти прошло не более часа.

– Да, мозги не бывают такими жидкими, – задумчиво повторил один из детективов.

Собравшиеся молча разглядывали вытекавшую из уха жертвы розовато-серую, похожую на густой заварной крем массу.

Один из медиков опустился на колени и посветил ручным фонариком в правое ухо трупа.

– Что видно? – завороженно спросил Фанкхаузер. Он страстно мечтал когда-то поступить на службу в отдел расследования убийств, но, к сожалению, не хватало образования.

– Отойдите в сторону! – рявкнул медик и, когда Энди послушно отодвинулся, ахнул от изумления.

– Что там?

– Я вижу все насквозь! Через правое ухо видно все, что творится слева!

– Разве такое возможно?

– Да, возможно, если у бедняги полый череп!

С трудом поднявшись на ноги, медик велел санитарам погрузить труп в машину и увезти его в судебный морг.

Фанкхаузер, провожая взглядом исчезавшее в чреве труповозки тело, недоуменно пробормотал:

– И зачем им понадобилось буквально вышибать мозги из этого несчастного?...

В судебном морге Манхэттена по содержимому найденного в кармане пиджака бумажника установили, что доставленный при жизни носил имя Дояла Т. Ренда.

Старший судмедэксперт Лемюэль Квирк сделал рентгеновский снимок черепа и определил, что в нем не осталось никаких мягких тканей, включая мозг и мягкое небо. Отсутствовали также эпифиз, щитовидная железа, носовые полости и весь наружный слуховой канал, не говоря уже о языке.

При вскрытии в желудке была обнаружена некая непереваренная масса, при виде которой Квирк побелел как полотно.

– Будь я проклят, если это не человеческий мозг! – пробормотал он.

Помощник, едва взглянув на вскрытое тело, закрыл ладонью рот и выбежал из анатомического театра. Слышно было, как его рвало в коридоре «на подступах» к туалету.