- А я и не заметила… - соврала госпожа графиня, разглядывая обрамленный алмазами рубин, - пусть постоят еще полчаса, я как раз завершу туалет и… Раймон, граф Валмон пообедал?

- Почти, сударыня.

- Я ошиблась. Мне понадобится около часа. Мятежники подождут, пока графиня Савиньяк выбирает колье...

- Это не совсем мятежники, дражайшая Арлетта, - Валмон появился, лишь стоило его помянуть, подтвердив в который раз свою репутацию закатной твари. - Это те, кого старший из ваших старших сыновей назвал бы людьми дальновидными.

- А младший из старших и младший из… младшего назвал бы трусами, - Арлетта наклонила голову над сверкающим клубком, не желая смотреть, как здоровенные носильщики втаскивают кресло с человеком, в которого она когда-то была слегка влюблена. Разумеется, до встречи с Арно. Графиня изловчилась и потащила наружу нитку сапфиров, стараясь не слышать скрипов и топота. Ей самой, окажись она в положении безногой колоды, чужой взгляд был бы неприятен. И Бертраму неприятен, как бы тот ни хорохорился.

Облюбованное ожерелье заупрямилось, намертво сцепившись с порванной золотой цепью. Сейчас Бертрам примется ворчать, что драгоценности надо хранить в особых футлярах. Жозина с Карой тоже учили подругу беречь вещи, а верный Раймон уже лет тридцать пять пытается привести украшения графини Савиньяк в порядок… И только Арно не мучил ее коробочками и футлярчиками. Он просто дарил жене рубины и янтарь. Когда бывал дома…

- Попробуйте изумруды, - раздалось за спиной, - сегодня они уместны.

- Среди разумных трусов имеется некто, кого я не смогу послать к кошкам, не укрепив предварительно целомудрия? - оживилась Арлетта, выкапывая из-под кэналлийских подвесок торское ожерелье.

- Не думаю, - огромная голова валмонского затворника слегка качнулась - на волосок вправо и тут же на полволоска влево, - Ваш дом осчастливили даже не отцы семейств, но деды и, кажется, два прадеда.