— Я рассчитываю на вашу сдержанность, капитан. Не хотелось бы, чтобы негоцианты раньше времени проведали о нашей затее.
— Крупные барыши болтовни не любят, — согласился Юхан, — хотя, бывает, и на болтовне заработаешь. Впрочем, такое раз в жизни выпадает.
Ротгер пожал плечами. Ему явно никогда не платили за болтовню; ему вообще вряд ли раньше платили, но голова у парня варила. Ишь как «Утенка» облизал, и ведь ясно, что подходы к шкиперу подбирает, а все равно приятно.
— Когда выйти думаете? — осведомился Добряк и «нечаянно» зевнул. Он уже почти решился, только подумывал, как бы поторопить партнера, но ответ огорошил. Этот Ротгер собирался отчалить через месяц-полтора! Через месяц! А такие дела за месяц не делают, такие дела готовят загодя, если только... Если только кое под кем тоже не загорелось. Ну и кого тогда, господа селедки, пошлют в порт насчет кораблика разнюхать?
— Экий вы шустрый... — протянул враз подобравшийся Юхан. — Спешить — крабью тещу тешить. Путь опасный, в море сейчас неспокойно... Парни мои при деньгах еще, да и подустали. Шутка ли, в такую погоду да из Ардоры... Ребята, почитай, всю дорогу с мачт не слезали, ни часа передышки!
— И за Страббе?
За Страббе они, само собой, отдохнули, но откуда об этом знать охотничку с гор? Неоткуда ему знать...
— А что за Страббе? — переспросил Юхан, вцепившись взглядом в собеседника. — Шквал был за Страббе, чуть не булькнули!
— Надо же, — посочувствовал Ротгер, и Юхан понял — врет! Вот сейчас и врет, как поп вдове, только другой оказии поди дождись, а убираться надо, в этом Добряк не сомневался. Вот как тогда, у Хексберг, чувствовал, что надо свернуть на юг, и не прогадал, так и теперь.