Певара подхватила Жезл и вновь сомкнула на нём пальцы Талене. Не было сострадания в подруге Сине, только не сейчас. - Теперь принеси Три Клятвы, приказала она.

Мгновение казалось, что Талене не подчинится, но медленно она повторила клятвы, которые делали их всех Айз Седай и объединяли их вместе. Не говорить ни слова неправды. Не создавать оружия, которым один человек мог бы убить другого. Не использовать Единую Силу как оружие, иначе как против исчадий Тени, или в качестве последнего средства для защиты своей жизни, жизни своего Стража или другой сестры. Под конец, она только всхлипывала, беззвучно содрогаясь. Возможно, это было следствием связывающих её в этот момент клятв. Сразу после принесения они заставляли чувствовать себя неуютно. Возможно.

А затем Певара сообщила, какую новую клятву она должна дать. Талене передёрнуло, но тоном, лишённым последней надежды, пробормотала она требуемые слова: - Я клянусь беспрекословно повиноваться вам, всем пятерым.- Она бездумно смотрела прямо перед собой, и по щекам её катились слёзы.

- Отвечай мне правдиво, - молвила Саэрин. - Из чёрных ли ты Айя?

- Из чёрных. - Слова со скрипом вырывались из её горла, как будто оно было покрыто ржавчиной.

Простые слова эти против всякого ожидания заледенили Сине. Она вознамерилась охотиться за Чёрными Айя и, в отличие от многих сестёр, верила в существование добычи. Она подняла руку на другую сестру, на Восседающую, помогала тащить Талене, завёрнутую в потоки Воздуха, по заброшенным коридорам подземелья, нарушила дюжину законов Башни, совершила серьёзные преступления и всё это только для того, чтобы услышать ответ, в котором она была почти уверена ещё до того, как был произнесён вопрос. Что ж, теперь она его услышала. Чёрные Айя поистине существуют. Она пристально вглядывалась в Чёрную сестру, Приспешницу Тёмного, носящую шаль, и понимала, что вера не могла подготовить к этому открытию. Зубы её не стучали только потому, что она чуть ли не до судороги сжала челюсти. Она приказала себе успокоиться, думать рационально. Но ночные кошмары оказались явью и теперь разгуливали по Башне.