— Уволю к такой-то матери. Прямо сейчас отзову пацана и дам сигнал на биржу.
Майлз улыбнулся. Найти за шестнадцать часов нового бортинженера было более чем сложной задачей.
— И давно пора бы, — продолжал сопеть капитан. — Я все грешил на себя и на ребят. После Мэг и архангел Михаил нам сукиным сыном показался бы. Но что уж теперь себя обманывать — Дрю и вправду сукин сын. Сейчас я его увольнять еще не буду, коней на переправе не меняют — а на Санта-Кларе, святым Патриком клянусь, дам расчет.
Но человек предполагает, а Бог располагает. Через несколько минут панель визора загорелась и над ней появилось неестественно спокойное лицо Дика Суны.
— Ну, наконец-то! — гаркнул капитан. — Нашел блудного бортовика?
— Да, сэр.
— Давай его на связь, я ему орехов отсыплю…
— Ничего не получится, сэр…
— Чего? Это как не получится?
— Он мертв, сэр…
Потрясение капитана Хару длилось одну секунду. Потом он пододвинул кресло поближе к видеопанели и велел:
— Рассказывай.
…Согласно официальному медицинскому заключению, Рэндалл Дрю погиб нелепо и позорно — будучи пьян до положения риз, шагнул в лифтовую шахту, чтобы плыть на корабль и там, в невесомости, захлебнулся собственной блевотиной. Внимание на него обратил один из гемов обслуги, когда Дрю проехал мимо его рабочего сектора на транспортном фале в третий раз.
— Х-холера, — с чувством сказал капитан Хару. — Хуже только в говне утонуть. Как ты нашел его, малый?
Дик Суна никакого дела не бросал на середине. Рассудив, что человек такого неблаговидного поведения вполне может задержаться в секторе не по своей воле, а по воле полиции, он добрался до полицейского участка и сделал запрос на Рэндалла Дрю, бортинженера с «Паломника». Ответ на запрос был отрицательным. Немного подумав, Дик сделал второй запрос: на Джона Доу. То есть, не подбирали ли за последние сутки на станции кого-то, чью личность установить не удалось? И вот на этот вопрос полицейский сантор выдал ему двоих пьяных в лежку и одного мертвеца. Вызвав на экран терминала лица всех трех, скептически настроенный сержант спросил у надоедливого юнца: «Ну?» — и был страшно удивлен, когда юнец показал пальцем на изображение покойника: этот.