— Mea maxima culpa, — беспечно сказал епископ, тюкнув себя костлявым кулаком в грудь.

Но в душе леди Констанс не могла с ним не согласиться: предыдущий епископ Ика-а-Мауи главное зло видел в том, что гемы ходили в лава-лава, голыми до пояса, и мужчины, и женщины.

— А вот и наш вечный новиций, — отец Карло показал глазами в конец аллеи, где маячила длинная, нескладная фигура. Он с неодобрением относился к намерениям лорда Августина принять постриг, находя их способом увильнуть от исполнения обязанностей главы доминиона Мак-Интайра. Леди Констанс находила, что Гус, ее двоюродный брат, окажет Доминиону и всей империи неоценимую услугу, если и дальше не будет заниматься делами Доминиона, а будет заниматься тем, что Господь вложил ему в сердце — астрофизикой. В результате каждый имел то, что хотел: лорд Августин — уйму времени для ученых штудий, леди Констанс — единый Доминион, а общественное мнение — удовлетворительное объяснение тому, что лорд-наследник Дилана Мак-Интайра не исполняет своих обязанностей, в частности — не обеспечивает Доминион своим потомком, продлевая цепь лордов-доминаторов еще на одно звено. И всё это — благодаря маленькой, почти невинной лжи, которая для лорда Августина, наверное, и ложью-то не была: он совершенно искренне полагал, что вот уже восемнадцать лет готовится к поступлению в древнее братство Доминика, вот только каждый раз ему что-то мешает. Отец Вергилио, епископ Тир-нан-Ог, воспринимал его намерение слишком всерьез — видимо, поэтому лорд Августин и решил поменять глиноземы континента Авалон на океанские просторы Ика-а-Мауи. Хотя вряд ли отдавал себе в этом отчет. Вообще, кроме астрофизики, в мире было мало вещей, в которых Августин Мак-Интайр, восьмой лорд Тир-нан-Ог, отдавал себе отчет.

— Добрый день, ваше преосвященство, — лорд Августин опустился в стул, придвинув к себе чашку. — Знаете, мы ведь улетаем сегодня… Кстати, Констанс, куда упаковали мой сантор? Я без него как без рук.

— Его не паковали — он в твоей комнате на стеллаже.