Сквозь ужас и боль Вельдан послала мощный, направленный мысленный зов домой — в Гендиваль, Долину Двух Озер, самое сердце Тайного Совета. Этот зов был последним, что успела сделать чародейка, — потом пришло беспамятство, и это было блаженством.

В Тиаронде, что лежал милей ниже по тропе к Змеиному Перевалу, вызванный оползнем небольшой толчок едва ли заметили вообще. У тамошнего люда хватало забот, чтобы еще обращать внимание на капризы природы за городской стеной.

Тиаронд уютно устроился в петле реки, меж двух отрогов горы Халкар, или Тронной, как ее звали в народе. Город приник к горе, образовав неровный треугольник, — его стены следовали форме естественного распадка между отрогами. Высоко вверху, там, где отроги сходились, был узкий проход — Казарл, встань он поперек, смог бы запечатать его. Ход вел в тайную, запретную долину, огражденную отвесными скалами. Этот похожий на сердце каньон скрывал душу Тиаронда — Храм Мириаля и Священный Град Божий.

Тени заполняли величественный, возвышенный Храм Мириаля, клубясь меж озерец света, что играл на золоте и мерцающих камнях, добытых из самого сердца гор. Заваль крался по долгому, полному колонн нефу, впервые в жизни ощущая себя ничтожной вошью перед величавым великолепием Храма, бывшего по праву его домом. Никогда в жизни не боялся он своего Бога. Да и чего мог бояться он? Он был рожден иерархом, королем-жрецом Каллисиоры, и облекся могуществом и властью тогда же, когда был завернут в первые пеленки. Он был воплощением Мириаля на земле, самым могущественным из своих подданных, но сейчас, приближаясь к сердцу Храма, к Святая Святых, он ощутил вдруг, что трепещет, что у него, как у последнего и наиглупейшего из крестьян, дрожат коленки, — и приостановился на миг перед плетеной серебристой завесой, что скрывала Святилище Ока.