Сквозь кружевную сеть Заваль видел затененный вход в Святая Святых, где великое Око Мириаля открывало веления Бога Его иерарху. Некогда, глядя в него, король-жрец видел всю свою землю. Теперь же оно было темно и мертво и не отвечало ему — еще одна тайна, которую он с чувством вины хранил в своем сердце. Одному лишь иерарху дозволено было предстоять пред божественным взглядом Ока — так что покуда никто больше не знал, что оно более не отзывается его касанию. Но сколько еще сможет он скрывать свое падение?..

Заваль оказался в тупике, им овладел страх. Более полугода солнце не могло пробить тяжкую завесу темных туч, что клубились над умирающим городом — и над всей страной. Долгие месяцы шел беспрерывный дождь. Реки размывали берега, и низинные области Каллисиоры давно поглотило наводнение, смывшее посевы, дома, людей — все.

В Тиаронде еда и вещи гнили, здания покрывала плесень внутри и мерзкая грязь — снаружи. Урожай остался неубранным, и никто не засеял болото, которым стали некогда плодородные поля в долине. Скот — равно взрослый и молодой — тонул либо погибал от голода и болезней, так же как и большинство горожан. Мор распространялся как пожар. Дикость и ужас, как хищники и жертвы, наводнили улицы, а скорбь и тягости накрыли город, подобные нависшим над ним тучам. По всему Тиаронду — по всей Каллисиоре — страждущий люд ждал от Заваля помощи. Это ему надлежало заступиться за них перед Господом — но он не мог. Конечно же, Мириаль прогневался на своего слугу. «Этот кошмар — моя вина, — мрачно думал Заваль. — В чем-то — сам не зная в чем — я согрешил».

Неужто и сегодня его ждет неудача? Иерарх наклонился снять обувь и, выпрямясь, снял со лба тонкий обруч с единственным алым камнем — знаком его сана. Босой, с обнаженной головой, он глубоко вздохнул, отдернул серебряную кружевную завесу и шагнул сквозь темный запретный портал.

Даже спустя тридцать лет огромный черный свод, больший, чем сам Храм, возникал неожиданно. В первый раз, когда Заваля заставили пройти в дверь, ему было всего пять лет.