Сердце чародейки мучительно сжималось при одной мысли о том, что дракон может умереть, — и не только потому, что тогда она провалила бы чрезвычайно важную миссию. За этот долгий, трудный поход Этон стал ей очень дорог. Вельдан не ожидала, что драконий провидец окажется существом почтенным и важным — а точнее, помпезным, церемонным, надутым. Этон же оказался совсем юным, по драконьим меркам — почти мальчишкой. Несмотря на тяжкое бремя своего призвания, он был прекрасным спутником, и его веселость, ум, готовность радоваться жизни не раз скрашивали долгие мили тяжкого пути. Однако на землях Каллисиоры, залитых бесконечными дождями, путников встретил промозглый, мучительный холод. Из-за того, что им приходилось избегать людей, выбирая самые глухие тропы, поход превратился в настоящую пытку. С каждым днем Этон таял на глазах, а чародейка могла лишь с болью в сердце следить за этим медленным увяданием. И вот теперь провидец совсем обессилел. За весь день он не произнес ни слова — ни в той телепатической манере, которую использовали чародеи, ни на драконьем языке, представлявшем собой сложнейшее и изысканное сплетение живого яркого цвета и звука. Вельдан знала: Этон бережет силы, чтобы идти дальше.

— Не слишком бодрый у него вид, а, Хозяйка ? Сдается мне, он долго не протянет.

— Тише ты! — шикнула Вельдан, хотя они обменивались мыслями по личному лучу и Этон никак не мог их «подслушать».

— Зачем? Бедолага так измочален, что ничего не почувствует, даже если огреть его по уху огненным шаром… — В сумрачно-алых глазах дракена заиграли злорадные огоньки. — Слушай, а ведь это идея…

— И даже лучшая, чем ты думаешь. — Вельдан с удовольствием полюбовалась тем, как у дракена отвисла челюсть.