Как всегда, он собирался ее шокировать — и надо признать, частенько ему это удавалось. — Бедняга Этон, как ты знаешь, питается солнечной энергией, — продолжала чародейка. — Огреть его по уху огненным шаром, может, и не очень приятно, но если ты выдохнешь огонь где-нибудь рядом, его это может подбодрить. Хотя, — добавила она с упреком, — я ожидала, что ты проявишь к нему больше сочувствия.

— Только потому, что мы с ним происходим с одной ветви древа эволюции, — протянул Каз, всей своей длинной точеной мордой изображая нескрываемую насмешку. — Х-х-ха-а! — с отвращением фыркнул он, исторгнув из себя струю пара. — Драконы решили, что они слишком цивилизованны и высокоразвиты, чтобы есть мясо, а потому избрали другой путь развития — и теперь имеют наглость смотреть свысока на нас, «недоразвитых дикарей». Ну и погляди теперь, до чего их довело этакое высокомерие!

Вельдан проглотила вертевшийся на языке строгий выговор. Казу ее упреки все равно нипочем. К тому же они напарники вот уже десять лет и она отлично понимает, почему он так завидует Этону. Зависть эта совсем не была связана со способностью дракона бродить разумом по туманному бездорожью времен, вылавливая там искусительные проблески будущего — порою смутные, порой пугающе ясные. Каз понимал, что подобная тесная связь с временем — скорее проклятие, чем благословение. Этон не был властен над своими видениями. Иногда мгла, что скрывала будущее, развеивалась и открывала ему то, что нужно; чаше же видения бывали бессвязны либо слишком странны и не поддавались толкованию. К тому же дар дракона отдалял его от других. Кому захочется сближаться с созданием, которое может узнать все о твоем будущем — равно хорошее и дурное, не говоря уж о том, как и когда ты умрешь! Этон отвечал тем же: он тщательно избегал близкой дружбы. Точное, но тайное знание срока, отпущенного близкому существу, было слишком тяжким бременем. Воистину Провидец дорого платил за свой дар. За все время странствий чародейке ни разу не встречалось создание настолько одинокое, как этот дракон.