Георн извивался все сильнее, а это было плохим признаком. Подземные жители славились своей раздражительностью, и терпение их иссякало быстрей, чем жалованье в кармане пьяного матроса. Раздражать их было куда как опасно - алмазные челюсти, насквозь прогрызавшие камень, могли одним махом откусить голову человеку... или кентавру. Тем не менее архимагом, главой Совета был не Маскулу, а Кергорн... и время от времени ему приходилось кое-кому об этом напоминать. В такие трудные времена Совету недоставало только открытого мятежа. Минуло уже двадцать с лишним лет с тех пор, как среди чародеев в последний раз объявлялся истинный мятежник, но до сих пор чародеи Гендиваля не могли забыть об этой злосчастной истории. Архимаг отнюдь не жаждал, чтобы она повторилась... и сейчас его мысленный голос прозвучал холодно и непреклонно:

- Решение принимал я, Маскулу, я, а не ты. Не забудь, что ты пока всего лишь рядовой чародей. Если ты когда-нибудь станешь архимагом - сам будешь решать и отвечать за свои решения... но только тогда, а не теперь.

Георн взвился, разъяренно шипя и скаля грозные челюсти. Его красные глазки пылали мятежным огнем, но Кергорн не дрогнул, все так же холодно и твердо глядя в жуткий лик подземного жителя. Одни только их скрещенные взгляды и говорили о том, в каком жестоком единоборстве схватились сейчас их сознания. Архимаг, намного превосходивший мысленной силой противника, обрушил на георна всю мощь своего разума. И ледяной молот трезвомыслия сокрушил в прах пылающие угли бездумной злобы.

Угрожающий оскал алмазных челюстей Маскулу обмяк, и воинственный георн склонился перед мудрым кентавром.

- Прошу прошения, архимаг. Мы, георны, чрезвычайно вспыльчивы, и порой я могу забыться...

- Не за тем ты был избран в Совет, чтобы забываться. - Кергорн обвел собравшихся намеренно жестким взглядом. - Это, кстати, касается и всех вас. Миру грозит катастрофа, и мы - единственные, кто в силах предотвратить ее. Начни мы грызться друг с другом - и все потеряно.