Все черное, разделенное на сегменты тело было усажено множеством коротеньких ножек - причем каждая нога снабжена парой зазубренных и чрезвычайно ядовитых когтей. Один сегмент от другого отделяли пучки длинной жесткой шерсти. Черная чешуя лоснилась и слегка переливалась на солнце, но живительное золото лучей при этом вырождалось в тошнотворное гнилостное свечение. Крохотные, багрово блестящие глазки георма пылали голодным злобным огнем, причудливые перистые усики дрожали над плоским "лицом" с шипастыми смертоносными жвалами. Какое счастье, мельком подумал Кергорн, что люди с их предприимчивостью и алчностью даже не подозревают о существовании георнов - ведь эти грозные челюсти на самом деле алмазные. Конечно, даже одну такую тварь прикончить нелегко, но среди людей достаточно жадных тупиц, которые непременно решили бы, что игра стоит свеч.

Челюсти и георнов, и альвов были совершенно не приспособлены для воспроизведения человеческой речи. Георны, впрочем, могли производить звуки, похожие на скрежет осыпающихся камней, но общались они с помощью отрывистых щелчков и строго отмеренных пауз, которые вместе составляли головоломный код. В своих подземных жилищах георны издавали эти звуки, щелкая по камням мощными жвалами. Такое послание в толще скал разносилось далеко и улавливалось чуткими щетинками на боках подгорных жителей.

Альвы общались друг с другом, шурша крыльями либо потирая суставчатые конечности. Кергорн понимал язык и тех, и других, а также мог довольно бегло "говорить" на наречии георнов, но сейчас в этом не было нужды. И Скрива, и Маскулу были чародеями, а стало быть, обладали телепатическим даром.

- Ну что, теперь все собрались?- сварливо вопросил Маскулу. - Я так понял, что здесь должен бы присутствовать дракон. Почему его нет? Что с ним случилось? Неужели Вельдан провалила и это дело?- В мысленном голосе георна прозвучали обвинительные нотки. - Похоже, что наш почтенный архимаг ошибся в своем суждении. Я же говорил, что губительно поручать такое сложное дело человеку - да еще тому, что совсем недавно и так постыдно опростоволосился.'