- Шур-шу! Гыр-гыр! - перешептывались они, подталкивая друг друга.

Незнакомцы были маленькие, носатенькие, бородатенькие и одеты в блестящие темные курточки из подземного теплого мха. У каждого из них было по четыре руки и коротенькие босые ножки с длинными цепкими пальцами. Этими пальцами можно было уцепиться за любой выступ и камешек и ловко лазать по подземным пещерам и переходам.

- Гыр-гыр-гыр! Шу-шу-шу! - незнакомцы подкрались к Лависсе, все разом набросились на нее, схватили и потащили в подземный ход.

Девочка проснулась и закричала. Издали послышался топот Баюна, со всех ног спешащего на помощь.

Посовещавшись, незнакомцы заткнули Лависсе рот куском мха и, не обращая внимание на сопротивление, потащили ее куда-то вниз.

В подземных коридорах было темно. Лависса чувствовала, они куда-то спускаются, но сколько ни напрягала зрение, так ничего и не увидела. Ее похитители, напротив, отлично ориентировались в темноте.

- Шу-шу-шу! Гыр-гыр-гыр! - перешептывались они.

Лависсе стало очень страшно. Она вытолкнула языком кусок мха и заплакала, а плакать девочка умела как никто другой. С детства научилась. Надо же было как-то воздействовать на папу, маму и многочисленных нянек. Лависса различала три вида плача:

хныканье - когда нужно было что-то выпросить или выразить общее недовольство;

плач средней громкости - когда чувствовала себя несчастной или у нее что-нибудь немножко болело;

и, наконец, плач с рыданием и всхлипами, который она применяла только в самых экстренных случаях. Например, когда под защитный барьер президентского сада подкопался хищный полутораметровый динозаврокрот и откусил хвост любимому Лависсиному прыгуну.

Его и использовала теперь девочка. В кромешной тьме глубоких коридоров он звучал особенно печально и душераздирающе, отражаясь эхом от каменистых потолков и вызывая обвалы. Захлебываясь в слезах, Лависса извивалась и брыкалась.

Носатенькие существа остановились и озабоченно зашушукались, очевидно, решая как поступить.