Лотис удивленно заморгал, на лице его отразилась растерянность.

— Не веришь? — Олен встал и, держа клинок острием вверх, подошел к связанному эльфу. — А зря, придется поверить. Я победил тебя в честном поединке, взял в плен, а теперь даю свободу. Чтобы ты мог вернуться в Великий лес и рассказать вашим правителям, что я — им не враг, и что настоящего врага нужно искать в Золотом замке…

Ледяной меч ударил подобно молнии. Рассеченные веревки упали с рук Лотиса, а через мгновение разрезанными оказались и путы на ногах.

— Слушай меня, — в серых глазах отражался пылающий клинок, и альтаро было трудно выдерживать горящий взгляд. — Я не знаю, кому служит Харугот из Лексгольма, что за сила проявляет себя через него…

И он пересказал то, что видел в тронном зале, когда вступил в схватку с консулом Безариона.

— Пусть ваши маги попробуют выяснить, что за напасть явилась в Алион. А если у них возникнет желание еще раз попытаться убить меня — что же, я готов. Но пусть тогда не рассчитывают на пощаду!

— Да, я отправлюсь немедленно… — Лотис сел. Когда попытался встать, его мотнуло, но он все же поднялся на ноги. Крикнул что-то по-эльфийски, с кухни явился Мллиран. Выслушал сородича с недоверчивой миной на лице. Но принес его оружие, и они вдвоем вышли во двор.

Олен тяжело вздохнул, убрал меч обратно в ножны. В зале стало темнее, словно посреди утра наступили сумерки.

— Это было ну… впечатляюще, да, — в голосе Бенеша прозвучало восхищение. — Я и в самом деле поверил, что ты всю жизнь провел на троне, отдавая приказы…

— О, в моей памяти очень много образцов истинного величия, — Олен улыбнулся, но совсем невесело. — Ну а вообще, империя всегда там, где император…

Он уселся на прежнее место. Когда положил руки на столешницу, стало видно, что они дрожат.