Казимир отошел от окна и, сложив на коленях руки, уселся на свою кровать

Некоторое время он сидел неподвижно, затем с хрустом потянулся, так что под поношенной сорочкой, которую он носил, проступили бугры мускулов.

- У меня нет больше песен, у меня нет больше веселых историй. Я выдохся, сказал он, обхватывая голову руками. - Каждую ночь я молюсь только о том, чтобы умереть во сне.

Торис вытаращился на него:

- Что это за разговоры ты ведешь? Наверное, это твоя кровная вражда с Зоном Кляусом отравила твое сердце. Почему бы тебе не перестать жаловаться и не начать действовать? Если хочешь отомстить - отомсти!

Казимир потряс головой и улегся на койку, плотно завернувшись в свое дырявое одеяло.

- Неужели ты не понимаешь? Месть прикончит и меня.

Торис плотно сжал губы и многозначительно откашлялся.

- Может быть, ты все-таки споешь мне одну из "Мор"... ради старой дружбы?

Темноволосый Казимир устало посмотрел на своего младшего товарища:

- Я же сказал тебе, Тор, веселые песни кончились. Остались одни погребальные плачи.

- Тогда спой мне погребальную... пожалуйста, - добавил Торис неожиданно.

Казимир вздохнул, крепко стискивая зубы. Затем он запел довольно высоким и мягким голосом.

И с каждой раной ближе Смерть,

Чтобы жизнь украсть и юности дыханье,

И с каждым днем мучительней страданья,

И телу и душе их трудно перенесть

И страшно вновь постичь простое Смерти знанье

Но что есть жизнь, как не чреда годов

И Времени безжалостного шрамы?

И в зеркало гляжу я на себя,

Как в древний, желтый, сморщенный пергамент

В нем каждая строка мне говорит