— Если бы… если бы он обошелся со мной с должным уважением, — выдержав паузу, неожиданно выкрикнула Жанна.

Мелси, отвлеченная ее криком от погони за бабочкой, подбежала к нам и на всякий случай гавкнула.

— Ты представляешь, этот гад заявил, что дело женщины — это дети, кухня и церковь и посоветовал этим и заняться.

— Чем конкретно? Делать детей или ходить в церковь?

— Не знаю, он не уточнил.

— Забудь, — посоветовала я. — У каждого из нас бывают не лучшие моменты в жизни.

— Да не могу я забыть, — снова повысила голос Жанна, и примолкшая было Мелси опять залаяла. — Не могу и не хочу. Этот тип не имел права меня оскорблять. Я этого так не оставлю.

— И что ты предпримешь? Подобно героям гонконгских боевиков удалишься в горы, будешь там тренироваться девять лет, а потом вернешься и набьешь обидчику морду?

— Нет, в горы я не удалюсь, — уже более спокойным голосом ответила Жанна. — Девять лет — это слишком долго. Я поступлю иначе. Он станет моим. Я решила заполучить его — и я это сделаю.

— А потом вставишь в рамочку и повесишь на стену? — не удержалась я.

— Что? — удивленно посмотрела на меня Жанна.

— Не обращай внимания. Это так — размышления вслух. Просто ты говоришь об этом своем Брюсе Ли, как об охотничьем трофее. Тебе хотя бы имя его известно?

— Макс, — блаженно-идиотским голосом произнесла подруга, и ее почти вернувшиеся к естественному оттенку уши вновь заиграли великолепными цветами заката. — Мне Бублик сказал. Его зовут Макс. Максим Святояров.

— Звучит неплохо, — оценила я.

— Он будет моим, — на случай, если я чего-то недопоняла, повторила Жанна.

— Кто ж возражает?

— Вопрос только: как?

— Разумный вопрос, — согласилась я.

— Вот я тебе его и задаю.

— Мне? А я-то тут причем?