Среди всех сражающихся мужчин лишь один шатен мог составить ей достойную конкуренцию. Он был равен ей, а может быть, (об этом Жанне было неприятно думать), даже ее превосходил. Красавец в синем костюме словно бросал ей вызов, и проигнорировать этот вызов она не могла.

На мгновение Жанне вспомнились сцены из скандинавского эпоса, где непобедимая женщина-воительница могла полюбить лишь мужчину, победившего ее в схватке. Только после этого она теряла свою волшебную мощь, обретая взамен еще более волшебную силу чувств.

Искушение схватиться с шатеном было слишком велико, хотя Строева уже не была так уверена, что непременно хочет победить. Впрочем, борьба должна быть честной, иначе чудо не свершится. Любой исход будет хорош.

Представив, как она с помощью хитрого броска повергает противника на землю, обездвиживает его болевым захватом и, глядя в прищуренные от напряжения глаза, видит в них ярость, смешанную с восхищением, девушка не выдержала.

— Ты куда? — изумленно воскликнул Бублик, когда Жанна бросилась в гущу драки.

* * *

— Никогда больше не играй в мужские игры, девочка, — насмешливо произнес шатен, отпуская руку Жанны. — Как говорили мудрые арийцы, дело женщины — это три "к": kinder, küche и kirche, то есть дети, кухня и церковь. Займись лучше тем, что более тебе подобает.

В его по-кошачьи прищуренных зеленых глазах не было ни ярости, ни восхищения, скорее, они были презрительны и равнодушны.

Строевой казалось, что вся ее кровь прилила к лицу, еще немного — и она взорвется, как начиненный тротилом помидор. Такого унижения она никогда в жизни не испытывала.

"Мне просто не повезло. Если бы я не потеряла долю секунды, отвлекшись на кавказца с саксофоном, все было бы иначе," — подумала Жанна, но эта мысль почему-то не утешала.

Девушка так и не поняла, как шатен, ухитрившийся отбить атаку и тут же контратаковать двух противников, сумел почувствовать ее бесшумное движение у себя за спиной. Тем не менее, он успел обернуться и, перехватив ее кисть, тут же выполнил болевой прием, повергнув чересчур самоуверенную амазонку на пол. Удерживая ее в этом более чем унизительном положении, он продолжал драться одной рукой и ногами, по-джентельменски прикрывая девушку от сыплющихся со всех сторон ударов.