"Хорошо бы", — подумла я, входя вместе со всеми в широкие двустворчатые двери.

Я оказалась в огромной аудитории, места в которой располагались амфитеатром. Внизу в центре стояла цилиндрическая пластиковая кафедра; сиденья тоже были из пластика и уходили далеко вверх. Аудитория была уже полна разного народу. Все шумели и рассаживались. Я же стояла и глазами выбирала себе наиболее выгодное место. Наконец, как только я нашла себе место поближе к «сцене», вошел человек, в котором я сразу узнала Боскуса. Я сразу пожалела, что села так близко, потому что мы оказались с ним лицом к лицу на расстоянии двух метров.

Боскус начал что-то говорить, но я не могла разобрать ни слова. Язык мне был непонятен, но мне показалось, что он говорил сначала по-английски, потом по-немецки и итальянски, а затем я услышала и знакомую французскую речь. Потом он, вдруг посмотрев прямо на меня, сказал на чистейшем русском:

— Сегодня вы впервые будете присутствовать на реабилитационных занятиях. Вы будете вспоминать свой родной язык, свои корни и заново получать знания, соответствующие своему статусу, чтоб выйти из нашего оздоровительного центра такими, какими вы были до того, как потеряли память. Вы разделитесь на небольшие группы, и у каждой такой группы будет свой наставник. Занимайтесь прилежно и вскоре вы сможете покинуть это место, заново возродившись к жизни.

Боскус произнес подобную речь еще на нескольких языках, из чего я сделала вывод, что в плену пребывали люди не менее чем из девяти разных стран. А если еще учесть то, в скольких странах говорят по-английски, французски и испански, то география еще более расширится. После этого он стал называть имена. Их обладатели выходили на середину, и как только набиралась группа в пять, шесть или семь человек, к ним подходил наставник и куда-то уводил. Я внимательно слушала, стараясь не пропустить свое имя, и спустя почти полчаса, наконец, расслышала:

— Игнатиус из Митайо, Аврелий Аридский, Юлия Солонида, Миранда Акцинида, Корнелий из Льяджи.