- Но ведь ты не уверен в этом?

- Да, в этом я не уверен. Корум пожал плечами.

- Если это правда, а я, похоже, должен относиться к сказанному именно так, я могу встретиться и с иным твоим воплощением, не знающим собственной судьбы, верно?

- Я тебе, помнится, уже говорил - память меня частенько подводит. То же самое можно сказать и об этом твоем воплощении.

- Надеюсь, встретившись в новом мире, мы узнаем друг друга.

- Я тоже надеюсь на это, Корум. Вечер они посвятили игре в шахматы. Корум отправился спать раньше обычного.

Когда голоса явились, Корум обратился к ним со словом. Речь его была неспешной.

"Я приду к вам в доспехах воина. Буланый жеребец будет подо мною. Зовите меня всею своею силой. Но прежде отдохните. Соберитесь с силами и через два часа приступайте к заклинанию."

На то, чтобы одеть доспехи, шелка и парчу, у Корума ушел час, к этому времени конюх уже привел его коня во двор. Когда Принц уже был готов, когда его левая, одетая в перчатку рука уже держала поводья, а серебряная легла на луку седла, он обратился к своим слугам, объявив, что их господин отправляется в поход. В случае его смерти слуги должны были обратить Замок Эрорн в прибежище для путников, нуждающихся в крове: гостей следовало принимать так же, как и самого Принца, - дабы люди вспоминали его имя с благодарностью.

Корум выехал через главные врата замка, спустился с холма и поскакал по тропе, ведшей прямо в чащу леса, - этой же тропой он скакал и сто лет назад, в пору, когда живы были еще его родители и сестры. Тогда он выехал утром. Теперь же была ночь, и месяц освещал ему дорогу.

Из всех обитателей Замка Эрорн с Корумом не попрощался один только Джерри-а-Конель.

Чем дальше Корум углублялся в древний лес, тем громче становились голоса.

"Корум! Корум!"

Его тело наполнилось странной легкостью. Он пришпорил коня, и тот перешел на галоп.

"Корум! Корум!"