Но когда старуха собралась раздевать Серебряную Снежинку, девушка ее остановила. - Матушка, такая служба, - и такая быстрота, подумала она, - тебе не под силу. Где моя служанка Ива? - Она там. - Женщина показала в сторону двора. Несмотря на тщательно расставленные ширмы, в открытую дверь врывался сквозняк. Можно было мельком разглядеть клочок вечернего неба, ставшего фиолетовым, как весенняя одежда первой наложницы. Нянька сделала жест, отвращающий зло. Если бы старуха не была для Серебряной Снежинки почти бабушкой, девушка ударила бы ее. - Твоя недоверчивость глупа, - укоризненно сказала она. - Десять лет, с того самого времени, как отец привез ее с собой, Ива служит преданно и хорошо. Старуха поклонилась - на руках у нее лежало тяжелое, стеганое, подбитое мехом платье - и что-то пробормотала, какой-то очередной слух об Иве. - Опять глупость, - сказала Серебряная Снежинка. - Старушечьи сказки. Зачем девушке оборачиваться против дома, который спас ей жизнь? - Она пальцем потрогала горячую воду. - Вода слишком холодная. Добавь горячей и оставь меня. Еще не привыкшая к тому, что ее недавняя воспитанница обращается с ней, как госпожа дома, женщина поклонилась и вышла. Пальцы закололо, в них возвращалось кровообращение; Серебряная Снежинка неловко расстегнула застежки, направляясь к служанке. Ива склонилась за ширмой, как всегда, словно не замечая холода. Слабый свет огня и двух экономно расставленных ламп освещал ее роскошные красновато-рыжие волосы, такого же цвета, как шкурка лисицы, с которой Ива словно разговаривала повизгиваниями и резким лаем. Так конюхи разговаривают с лошадьми, а дети - с разными домашними животными. На земле лежал кусок мяса - остаток ужина самой Ивы. Опытная охотница. Серебряная Снежинка умела незаметно подбираться в своих плотных войлочных сапожках. Однако лисица и служанка услышали ее шаги и застыли, как преследуемые звери.