Я не знал, что сказать. Ворон в это верил, а я - нет. Он кое-как подтер за собой рвоту и принялся, трясущимися руками, запихивать вещи в мешок.

- Где ты поставил лошадей? - спросил он чуть погодя.

Он был серьезен. Не в состоянии ориентироваться, слепо тычащийся по углам. Ворон готов был мчаться к чертям собачьим. И прямо сейчас.

- Так, конец, приехали. В чем дело? Куда ты собрался?

- Нам нужна помощь.

- Помощь? Нам? Ты забыл, что я на службе? У меня есть обязательства. Да я просто не могу, вот так, прыгнуть в седло и мчаться в погоню за блуждающими болотными огнями. Которые тебе просто примерещились. Потому, что ты выжрал целую бочку поганой самодельной бормотухи.

Он психанул. Я тоже. Мы орали и крыли друг друга как могли. Он был не в той форме, чтобы догнать меня, и потому швырял в меня посуду. А я топтал бурдюк с вином, пока вконец не расквасил его, и картинно любовался кроваво-красными струйками вина, растекшимися по полу.

Тут в нашу дверь вломилась хозяйка дома. Она весила фунтов двести и была зловредна, как ядовитая змея.

- Вы, скоты! - заорала она с порога. - Сколько раз я вам говорила, что не собираюсь больше терпеть вашего...

И тут мы набросились на нее. Она вечно придиралась, врала, плутовала на каждом шагу. И всегда норовила спереть что-нибудь у своих постояльцев. Если была уверена, что ее не застукают за этим делом. Мы спустили ее с лестницы и, отряхнув руки, покатились со смеху, как дворовые безобразники. Докатившись до самого низу, хозяйка опять принялась пронзительно вопить. Похоже, падение только прибавило ей новые силы.

Вдруг мне стало не смешно. Она не свернула себе шею, верно. Но могла. А ведь я даже не был пьян. Что это на меня нашло?