Костер прогорал долго, весь остаток дня. В полночь Тимми пошел посмотреть, как там дела. Вернувшись, он сказал, что под пеплом полно углей и подойти близко к дереву невозможно.

На следующее утро они отправились туда все вместе. Смед был поражен. Дерево по-прежнему стояло на месте. Без листьев, с обугленным стволом, но стояло. Серебряный Клин, словно око дьявола, тускло мерцал на уровне человеческого роста. Как бы близко они ни подходили, никакой реакции на их присутствие не было.

Но достаточно близко подойти было нельзя: жар, все еще сохранившийся под пеплом, становился невыносимым. Они натаскали воды из речки и долго лили ее на пепел, пока не образовалась тропинка. Тимми Локан подобрал подходящую для рычага палку и сам вызвался вытащить Клин.

- Не могу поверить, - прошептал Талли, когда Тимми налег на рычаг, а дерево никак не среагировало. - Просто никак не могу. Чертова штука почти в наших руках! Мы действительно до нее добрались! Тимми пыжился изо всех сил, сыпал проклятиями, но у него ничего не получалось.

- Эта дрянь даже на мизинец не сдвинулась, - прорычал он. - О черт!

Клин вдруг выскочил из ствола, словно пробка из бутылки. Тимми дернулся, пытаясь схватить его, когда тот пролетал мимо, и на мгновение притронулся к нему левой рукой, но тут же выронил и дико завопил:

- Ой, черт! Эта дрянь горячей огня! Он подбежал к ним, продолжая орать от боли, сунул руку в бадью с водой. Его ладонь вся покраснела, на глазах покрылась волдырями.

Рыбак лопатой выудил кусок серебра из пепла.

- Поосторожней, Тимми. Сейчас я его швырну в воду.

- Но моя рука...

- Один черт, при сильных ожогах от воды только вред. Вали-ка в лагерь. Там у меня есть мазь, от которой тебе будет куда больше проку.

Тимми вытащил руку из бадьи; Старый Рыбак бросил туда Клин. Вода зашипела, по ней пошли пузыри.

- Понесешь бадью, Смед, - распорядился старик.

Тут Талли словно проснулся и тихо сказал: