- Нам лучше делать отсюда ноги. По-моему, оно начинает приходить в себя.

На фоне неба это было видно не очень отчетливо, но, похоже, на кончиках невесть как уцелевших прутьев дерева заплясали крохотные голубые блики.

- Наверно, жар перестал попадать через раскаленный Клин в сердцевину ствола, - сказал Рыбак. - А ну, валим отсюда, парни.

Все четверо мгновенно превратились в бешено мелькавшую мешанину рук и ног. Смед оглянулся, только оказавшись под защитой леса. Как раз в этот момент дерево испустило свирепый разряд, направленный наугад. Вспышка почти ослепила его, высоко к облакам взметнулся пепел. Боль, отчаяние и.., что-то похожее на скорбь? Вихрь исходивших от дерева чувств захлестнул его, взметнулся и опал моросящим тихим дождем. Сердце Смеда наполнилось смутным ощущением вины, по лицу потекли слезы.

Старый Рыбак, запыхавшись, влетел в лагерь. Он далеко обогнал Талли. Тот даже был смущен тем, как шустро старик его обставил.

- До сумерек еще далеко, - отдышавшись, сказал Рыбак. - По-моему, нам пора убираться отсюда. Дай-ка взглянуть на твою руку, Тимми.

Смед тоже посмотрел на нее через плечо Рыбака. Рука выглядела ужасно. Похоже, Рыбаку она сильно не понравилась. Старик выругался, вгляделся повнимательней, нахмурился и снова выругался.

- Одной мази тут мало. Надо будет набрать трав для припарок. Штука оказалась горячее, чем я думал.

- Печет, как в аду, - простонал Тимми. В глазах у него стояли слезы.

- После примочек полегчает. Смед, будешь доставать Клин из бадьи, не вздумай до него дотрагиваться. Бросишь на то старое одеяло и завернешь как следует. Думаю, никому не стоит его касаться.

- Почему? - заволновался Талли.

- Потому что он обжег Тимми куда сильней, чем должен бы. Потому что он начинен зловредными колдовскими чарами и нам, может, вообще не надо было путаться в это дело.

Когда Рыбак ушел за травами, Смед сделал, как ему было сказано. Перевернув бадью, он концом палки передвинул Клин на одеяло.