- Послушай, Талли, - сказал он. - Посмотри сам. Эта дрянь все равно горячая, хотя побывала в воде. Если провести рукой сверху, тепло становится на расстоянии фута.

Тот проверил; на его лице появилось встревоженное выражение.

- Заверни-ка эту железку получше, - посоветовал он, - завяжи потуже и засунь в самую середину мешка.

Вот как? Значит, Талли не собирается нести Клин сам? Не хочет все время держать его в поле зрения? Это было подозрительно.

- Слушай, помоги мне тут немного, - вдруг попросил Талли. - Мне одному никак не затянуть мешок потуже.

Смед кончил упаковывать сверток с Клином и подошел к брату, поняв по его голосу, что тот хочет ему кой о чем шепнуть.

Когда они затолкали барахло в мешок, умяли его и перевязали веревкой, Талли пробормотал:

- Я решил ничего не делать на обратном пути. Оба могут еще понадобиться. Разберемся с ними попозже, уже в городе.

Смед кивнул. Он вовсе не собирался сообщать братцу, что передумал, а только лишний раз поклялся про себя сделать все, чтобы Тимми, Рыбаку, да и ему самому от продажи Серебряного Клина досталась честная доля.

Он-то знал, какие мыслишки копошатся в голове Талли. Братца не устраивал даже тот небывалый фарт, что им уже привалил. Он хотел использовать Рыбака и Тимми как вьючных ослов. Пусть только доволокут до города свою часть поклажи. А уж там он сумеет с ними разделаться.

Смед сильно подозревал, что Талли не захочет поделиться добычей даже с ним.

Глава20

Наш костер догорел почти дотла. Только угольки кое-где продолжали тлеть под золой. Время от времени маленький язычок пламени выстреливал вверх, плясал несколько секунд, а потом умирал. Я лежал и смотрел на звезды. Большинство из них были мне давно знакомы, но почти все чуть сдвинулись со своих мест. Созвездия выглядели какими-то скособоченными.

Ночь стояла как раз такая, чтобы загадывать желания, считая падающие звезды. На моем счету уже семь.