На берегу ручья лежал лев.

Он разлегся, подняв голову и вытянув передние лапы, словно львы на Трафальгарской площади. Джил сразу поняла, что он ее увидел. Но взглянув на нее, зверь тут же отвернулся, словно не хотел ее замечать.

«Если я кинусь бежать, – подумала Джил, – он тут же меня догонит. А если подойду – попаду к нему прямо в пасть».

Как бы то ни было, она застыла на месте как вкопанная, не в силах отвести глаз от могучего зверя. Ей казалось, что она стоит так уже несколько часов. Вдруг она ощутила такую жажду, что ей стало все равно, съест ее лев или нет – лишь бы сначала напиться.

– Если ты хочешь пить, подойди и напейся.

Это были первые слова, которые она услышала с тех пор, когда Ерш говорил с ней на краю обрыва. Она стала оглядываться по сторонам, пытаясь сообразить, кто же это говорит, и тут голос повторил:

– Если ты хочешь пить, подойди и напейся.

Конечно, она тут же вспомнила рассказ Ерша о говорящих животных, и поняла, что это голос льва. И голос был чувствительным, глубоким, совсем необыкновенным. Страх ее не пропал, но стал каким-то другим.

– Разве ты не хочешь пить? – спросил лев.

– Ужасно хочу, – призналась Джил.

– Вот и попей, – сказал лев.

– А можно… то есть… вы не могли бы отойти в сторонку, пока я буду пить?

Вместо ответа лев только посмотрел на нее и зарычал. При виде его неподвижного тяжелого тела Джил поняла, что с тем же успехом могла бы попросить об этом гору.

Вкусное журчание воды сводило ее с ума.

– А вы не могли бы пообещать не трогать меня, если я подойду?

– Я ничего не обещаю, – сказал лев.

Жажда так мучила Джил, что она незаметно для самой себя подошла на шаг ближе к ручейку.

– А вы едите девочек? – спросила она.

– Я поглотил немало девочек и мальчиков, мужчин и женщин, королей и императоров, городов и царств, – отвечал лев без всякого хвастовства, сожаления или гнева. Просто отвечал.