- Порт, - подтверждает продавец, - с тремя причалами. Один для речных пароходов из Вудвилля - откуда до Города по железной дороге рукой подать, два других для рыбацких баркасов и шхун - рыбу привозят. Ее здесь уйма. Тут же и засолка, и копчение, и погрузка. Конечно, это - не Город. Город один - столица. А Сильвервилль лучше назвать городком. Ну а Ойлер и Вудвилль - городишками.

- Ойлер - это на востоке? - интересуется Мартин.

- На побережье к северу. Жилье нефтяников и газовщиков. Оттуда газопровод и железная дорога к Городу. А в самый Ойлер лучше и не заходить - нефтеперегонная фабрика, жирные черные лужи. Вонь как на помойке.

Мы платим полтора франка за грязные соломенные шляпы типа сомбреро и покидаем этот пока единственный источник информации о мире, в котором неизвестно как и долго ли будем жить.

Улица круто сбегает к морю. Видны рыбацкие парусники у причалов и высокая дамба, отделяющая от залива устье Реки. Пыли здесь немного, морской ветер гонит ее вверх по улице, где за спиной у нас все еще дымятся песчаные вихри. Почва влажнее, к тому же укатана экипажами и прибита сотнями лошадиных подков. Лошадей больше, чем жмущихся к стенкам прохожих. Одеты встречные по-разному: парни в замасленных штанах и куртках, в стоптанных туфлях или босые, а кто в знакомых уже высоких, до икр, башмаках; девчонки с голыми коленками, с отрезанными или оборванными подолами; католические священники в длинных черных сутанах, кое у кого подвязанных грубой пеньковой веревкой. Попадаются и другие - почище и побогаче, главным образом в экипажах, с достоинством выезжающие из тихих замощенных переулков: мужчины в цветных сюртуках и узких брюках со штрипками, дамы в длинных, до туфель, платьях, кружевных или шелковых, отделанных бледно окрашенными кремовыми, розовыми и голубыми лентами.

На улицах торгуют пирогами и подозрительно мутной - должно быть, от сушеных яблок - водой.

Ничего не понимаю. Где мы? В какой стране, в каком веке?