— Рад тебя видеть, Йен Сильверстоун, — не очень внятно произнес он, будто уже успел заложить за воротник, хотя был трезв как стеклышко.

— Сильверстейн, — поправил его Арни.

Йен лишь пожал плечами — дескать, ерунда.

— Ничего-ничего, меня и не так называли, — заметил он и быстро произнес какую-то фразу на непонятном языке. Арни не уловил ни слова.

Осия ответил юноше, по-видимому, на том же языке.

— Думал, ты приедешь только через несколько дней, — Добавил он уже по-английски. — Надеюсь, хорошо отдохнул?

— Здорово.

— И рана уже не так беспокоит? — поинтересовался Осия, чуть прищурившись.

— Не устаю повторять, что без работы я и часа не просижу. — Док Шерв, усмехнувшись, отставил недопитую кружку с кофе в сторону и извлек из кармана пиджака пакетик. — Ладно, давай-ка снимай рубашку, посмотрим твою рану, — проговорил он, надрывая пакет и растирая дезинфицирующей салфеткой руки.

Йен замотал головой:

— Да все в порядке, док, что там смотреть!

— Да-да, в порядке!.. Ты, как я понимаю, год проучился в колледже, четыре — в медучилище и еще годика три посвятил медицинской практике, поэтому все лучше меня знаешь и понимаешь… Снимай рубашку и пододвинь-ка сюда вот это! — велел док, указывая на видавший виды деревянный стул.

Дэйви хихикнул.

— Твое счастье, что не пожаловался ему на геморрой, парень, а то бы он заставил тебя здесь задницей светить.

— Дэйви Ларсен, заткнитесь. Йен Сильверстейн, снимите рубашку и сядьте. — Док вот уже почти четыре десятка лет командовал людьми, по крайней мере, столько помнил Арни, а вообще-то, наверное, еще дольше. Он, небось, с колыбели всеми помыкал.

Йен, расстегнув темно-зеленую хлопчатобумажную рубашку, стащил ее с себя, выставив на всеобщее обозрение загорелую и волосатую грудь. Только один кусочек на животе, как раз под ребрами, сверкал голой кожей, и на нем красовался шрам сантиметров в пять длиной. Арни он напомнил восклицательный знак.