Встала на ноги, в два прыжка подскочила к алтарю и, откупорив пробку, начала тоненькой струйкой лить вино на землю перед жертвенником, приговаривая:

– Святая нимфа Меотида, прими наше возлияние и помоги нам!

Произнеся ритуальные слова три раза, низко поклонилась лесной богине и выжидающе стала разглядывать ее.

Сначала, казалось, ничего не произошло.

А потом нимфа… неожиданно икнула.

– Забористое! – утерлась рукой. – Фалернское, что ли? Давненько его не пивала!

– Тартесское! – ответила Орландина.

– Да? Стр-ранно. Впрочем, тоже весьма и весьма недур-рственно.

Заметив, что язык божества стал малость заплетаться, учтивая Орланда мигом сунула нимфе грушу. Та, не чинясь, приняла подношение и со смаком вгрызлась в желто-красный бок плода.

Любопытная христианка с раскрытым ртом созерцала, как насыщается «языческая демоница».

И вот что удивительно. За все это время Орланда ни разу не сотворила отгоняющую бесов молитву и даже не перекрестилась. Не потому ли, что амулет со странными письменами, висевший у нее на шее, был спокоен, не вещуя ничего опасного? Или оттого, что девушке была симпатична эта смешливая зеленоволосая красавица? А может, перевидав за последний месяц столько странного, начиная с Тартесса (если, конечно, не считать кратковременного столкновения с лешим еще в Сераписе), она уже просто перестала удивляться всему необычному!

Кто знает? Разве что один Господь Вседержитель.

– Хор-рош-шо-о! – сладко, аж косточки хрустнули, потянулась Меотида. – Ой, девки, до чего же хорошо жить! Сейчас бы сплясала…

Внезапно ее взгляд натолкнулся на скукожившегося Стира, вяло помахивавшего хвостиком, и нимфа спохватилась:

– Да! Поэт! Я придумала!

Ослик-стихотворец с надеждой поднял голову и поставил уши торчком.

– Тебе бы в Дельфы надо добраться, вот!

И внезапно перешла на торжественно-певучий гекзаметр: