«Где-то авария, раз свет вырубили, – подумал Крапивин, нахлобучивая поверх капюшона фетровую гангстерскую шляпу, потрепанную годами. – Сегодня в сеть верняк что-нибудь затащит. Куда я ключи от сарайки сунул?».
Во входную дверь, закинутую на крючок, задождили глухие частые удары, которые Крапивин принял сперва за градопад. Скинув все ключи с крючков на пол, но так и не найдя искомый ключ от сарайки, он скинул крючок с двери. Дверь распахнулась, тупо ударившись о стену крыльца. А в глаза Крапивина впился сноп электрического света, ослепив на время.
– Убери фонарь, крысляк! – заслоняясь от света, потребовал Крапивин
– Ща, моментом, – пообещал голос Степана Покшина, источая аромат этилового спирта.
Луч фонаря удалился – обшаривать стену.
– Ты уже смотрел? – спросил Крапивин, вооружаясь фонарем.
– Вроде что-то попалось. Но издалека-то не так видать.
Ключ от сарайки нашелся на полу среди груды ключей, скинутых с гвоздей – нашестов.
– Пойдем что ли, посмотрим?
Они вышли во двор.
Крапивин согнулся под тяжестью дождя, и дошлепал до сараюшки, зажатой между старой и новой баней. Ключ долго не хотел попадать в амбарный замок. Покшин подсвечивал фонарем. Свой Крапивин зажал под мышкой, но сквозь дождевую занавеску он не мог разглядеть замочную скважину, имевшую форму скрипки.
Над полем за домом вспыхивал фейерверк молний, и ревел ветер, мечущийся между щетиной антенн.
Замок поддался упорным уговорам ключа и раскрыл рот.