- Да, - кивнул Беркович. - Вот господина Зайделя интересовало, где была утром Соня Аккерман. А мне интересно, где был сам Зайдель. И почему он появился здесь сразу после Сони. Может, он за ней следил?

- Вы думаете, о чем говорите? - холодно поинтересовался Зайдель.

- Конечно, - кивнул Беркович. - И когда говорю, и когда делаю. Инспектор, - обратился он к Хутиэли, - вы же видите, сережка побывала в сильном огне, в открытом пламени.

- Несомненно, - подтвердил инспектор.

- А господин Зайдель, - продолжал Беркович, - вытащил ее из верхнего слоя золы. Костер догорал, пламя было слабым. Собственно, открытого огня уже вообще не было, только зола продолжала тлеть. Туда, в золу и была брошена сережка. Кто-то ее предварительно подержал в огне. Не здесь, конечно. И я подозреваю, кто это мог быть.

Зайдель бросился в сторону, но патрульный Авнери отреагировал мгновенно оставил Соню и бросился за актером. Силы были, конечно, не равны...

По дороге в управление Хугиэли сказал сержанту:

- Ты имей это в виду, Борис. Ревность - страшная штука.

- Я не ревнив, - отозвался Беркович. - А Наташа совсем не кокетка, не такая, как эта Соня.

- Кто знает? - вздохнул инспектор. - Говорят, ревность непредсказуема.

- Если я и убью соперника, - твердо сказал Беркович, - то только в состоянии аффекта. Я не стану заранее красть у девушки серьги, обрабатывать их в пламени, устраивать пикник... Бездарный спектакль...

- Что ты хочешь, - прокомментировал Хутиэли. - Зайдель ведь актер, а не режиссер...

Дело второе

СИАМСКИЕ БЛИЗНЕЦЫ

Я не знаю испанского языка, - огорченно сказал сержант Беркович. - Вряд ли от меня будет прок.

- Тебе и не нужно будет говорить по-испански, - успокоил его инспектор Хуnиэли. - Эти господа свободно владеют английским. Они ведь путешествуют по разным странам, прошлый год провели в Европе, так что английский для них необходимость.