Соня Аккерман неожиданно заплакала, обхватил плечи руками.

- Прекратите! - резко сказал инспектор. - Ваши обвинения понятны, и мы примем их во внимание. Но держите все-таки себя в руках. Это ведь всего лишь ваше личное мнение, и не более того.

Взгляд Зайделя был прикован к чему-то за спиной инспектора, а Беркович успокаивал девушку и тоже не мог видеть, на что смотрел актер. С неожиданным возгласом Зайдель бросился вперед и опустился на колени перед погасшим костром.

- Эй, ну-ка отойдите! - крикнул инспектор. - Что вы делаете?

Но Зайдель уже встал на ноги. В руке он держал женскую сережку.

- Видите! - возбужденно сказал он. - Вы видите? Это сережка Сони! Я сам видел на ней эти серьги!

Хутиэли отобрал у Зайделя сережку. Сержант Беркович, оставив Соню на попечении патрульного Авнери и подошел к инспектору. Сережка, судя по ее виду, побывала недавно в сильном пламени и почти обуглилась.

- Это сережка Сони, - как заведенный повторял Зайдель.

Хутиэли и Беркович одновременно посмотрели на девушку, которую поддерживал Авнери. В ее ушах не было серег. Соня встретила взгляды полицейских и смертельно побледнела.

- Я... - пролепетала она. - Вы что... Это...

- Это действительно ваша вещь? - спросил Хутиэли, протягивая сережку на ладони.

- Моя... - прошептала Соня. - Но... У меня неделю назад пропали серьги... Я не могла их найти...

Беркович опустился на колени перед погасшим костром и указательным пальцем пошевелил золу в том месте, где Зайдель подобрал сережку. Зола была еще теплой. Беркович вытер палец носовым платком и встал с колен.

- Хорошая история, - пробормотал он. - Сразу выдает дилетанта.

- Ну-ка, ну-ка, - сказал Хутиэли, с интересом наблюдая за действиями Берковича. - Похоже, что у тебя сложилось определенное мнение.