– Судя по тону, ты во мне сомневаешься, – Рауль выпрямился. – Да, я хочу знать. Смотреть, как твой друг слетает с катушек, и не понимать: почему… Давай, Франко, ты сам напросился на исповедь.

– Когда нормальные люди творят то, что творим мы – поневоле хочется сойти с ума… И уж лучше я буду считать себя психом, чем дерьмом.

– Рауль?

– Да, Франко.

– Армейцы попробуют договориться с жанами. За нашей спиной, естественно. Жаны пообещают им свободный выход из города, – я помолчал, – И, скорее всего, не обманут. Только нам их верность слову до одного места.

– Нас не выпустят?

– Нет, Рауль. Мы же миротворцы, кровавые псы…

– Плюшевые кролики с ножами, Франко. Мы приходим и…

– Начинается праздник, – закончил я. – Ты прав, Рауль. Я что-нибудь придумаю.

– Майор О'Коннор?

– Какого черта вы меня вызвали?! Я кажется, ясно сказал…

– Не надо скрывать свои чувства, майор. Я вам неприятен? Или это еще мягко сказано?

– Ты – чертов нацист!

– Правильно, майор, – я улыбнулся. Артиллерист замолчал. В последнее время моя улыбка странно действует на людей. – А еще я псих. Думаете, ваш маленький тет-а-тет с жанами вас спасет? И вас пропустят к космодрому? Да, да, я все прекрасно знаю.

– Полковник Джанелли…

– Вопрос в другом, – мягко вклинился да Корсо. Молодец, капрал! – Вы доверяете жанам?

С минуту О'Коннор молчал.

– Нет.

Дикая горечь. Боль.

– Сержант?

Так, попробую встать. А, черт! Почти ведь получилось…

Я вытер губы рукавом и посмотрел на да Корсо снизу вверх.

– Что, капрал, первый раз видишь, как человек выблевывает свою совесть?

Молчание.

– Значит?

– Значит, я обманул нашего доброго майора. Понятно, капрал? Обвел вокруг пальца. Кинул. Облапошил.

– Сержант, вы же дали слово?

– Верно, капрал. И тем самым подставил ребят из шестой мотопехотной. Это хорошие парни… мне жаль. Но мне в сто раз дороже один зануда Джиро из второго взвода, чем вся их шестая мотопехотная.