– А что, тебе этот твой Лид не объяснил, как быстрее Тюльпан искать?

– Не-а. Говорил, сам найдется, – Гита все больше мрачнела. В глубине души она уже начала раскаиваться в том, что повелась на жреческие побасенки. Да еще и подругу подбила.

– Ну, значит так оно и будет, – радостно согласилась Мелика. – Лучше давай подумаем, что мы с ним сделаем, когда найдем.

– Ну… Как это – «что»? Можно будет кого-нибудь оживить!

– Кого?

– Да кого угодно!

– Ну кого, например?

– Ну, например, Борака.

– Это кузнеца, что ли? Со Старой Заимки? – удивилась Мелика.

– Ну да.

– А зачем его оживлять? Он уже старый был, когда умер. И кривой… А неприветливый какой —жуть! Я ему в предзимье ножи носила, подточить. Стоял такой морозище… Воробьи на лету падали! А он даже не зазвал в хату. Так в сенях со свиньями до полудня и простояла, как колода – думала, мне там корочун придет. Зачем такого оживлять?

– Он маме денег должен!

– Много?

– Два серебряных авра!

– Ого…

– Так отож.

– Должен-то он может и должен… Только ты думаешь, что отдаст, если оживет?

– Может и не отдаст… С козляры станется… Пожалуй, жирно ему будет – Тюльпан еще на него тратить! – резюмировала Гита. – А ты б кого оживила?

– Я? Ну… наверное, бабушку.

– Так ее уже и черви слопали, небось, – скептически отозвалась Гита, загибая для счету пальцы на левой руке – сколько же это месяцев прошло? – И, остановившись на мизинце правой, она заключила: – Стопудово слопали! До самых до костей уже догрызлись…

– Ну… И что с того, что слопали? Ну, догрызлись даже – пускай. Нельзя, что ли, оживить?

– Нельзя.

– Это еще почему?

– Лид предупреждал, что оживить можно только того, кто умер не больше одной луны назад.

– Тю… Так бы сразу и сказала, – Мелика разочарованно поджала губы. – Тогда я бы оживила Лилу.