- В некоторых отношениях... - прислонясь к стене, Хоуторн всматривался в ночь.

Вокруг Станции резвились дельфоиды. Живые торпеды весело выскакивали из воды, все обдавая струями света, описывали в воздухе дугу и ныряли в огненные фонтаны. Потом вспенили воду и, кувыркаясь, подскакивая, пошли вокруг хороводом в милю шириной. Но и на этом расстоянии, точно пушечные выстрелы, доносились гулкие хлопки о воду огромных тел и ластов.

- Я этого боялся. Даже не знаю, поеду ли в отпуск, когда настанет мой черед, - сказал Дикстра.

Мак-Клелан смотрел на них во все глаза.

- О чем это вы, ребята? - растерянно спросил он. - Что такое стряслось?

Хоуторн вздохнул.

- Не знаю, с чего и начать, - сказал он. - Понимаешь, Малыш, беда в том, что ты видишь Землю постоянно. Возвращаешься из рейса и живешь там неделями, а то и месяцами, только потом опять летишь. А мы... мы не бываем там по три, по пять лет кряду. Нам перемены заметнее.

- Ну, понятно, - Мак-Клелан неловко поерзал в кресле. - Понятно, вам это не в привычку... ну, то есть шайки и патрули и что, покуда вас не было, в Америке ввели норму на жилье. А все-таки, ребята, жалованье у вас отличное и работа почетная. Вам всегда и честь и место. Чего уж вам-то жаловаться?

- Скажем так: воздух не тот, - ответил Хоуторн. Он через силу улыбнулся. - Будь на свете бог (а его, слава богу, нет), я был сказал, что он забыл Землю.

Дикстра густо покраснел.

- Бог ничего не забывает! Забывают люди.

- Прости, Вим, - сказал Хоуторн. - Но я видел... не только Землю. Земля слишком велика, это просто цифры, статистика. А я побывал на родине, в тех местах, где я вырос. В озере, где я мальчишкой удил рыбу, теперь разводят съедобные водоросли, а моя мать ютится в одной комнатенке с полоумной старой каргой, от которой ее просто тошнит. Мало того. Скворцовую рощу вырубили, а на ее месте построили, с позволения сказать, многоквартирные дома - самые настоящие трущобы, и шайки бесчинствуют уже средь бела дня. Больше всего народу занято не в промышленности, а в вооруженных патрулях. Зайдешь в бар - ни одного веселого лица. Уставятся, как бараны, на экран телевизора и... - он оборвал себя на полуслове. - Да вы не слушайте. Я, наверное, преувеличиваю.