Как раз в эту минуту отдаленный гул, все время слышный в открытые окна, резко усилился, перейдя в оглушительный шум, быстро приближавшийся к вокзалу. Очевидно, тот, кого ждали, был уже недалеко.

Все расступились, освобождая широкий проход от двери к месту, где стоял Белопольский. Корреспонденты, подняв свои аппараты над головой, пробирались поближе ко входу.

Директор Космического института, лауреат четырех золотых медалей имени Циолковского, Герой Социалистического Труда Сергей Александрович Камов показался на пороге двери в сопровождении президента Академии наук СССР и седого как лунь академика Волошина.

На мгновение остановившись и жестом руки ответив на дружные аплодисменты собравшихся, он быстрыми шагами пересек вестибюль и подошел к Белопольскому.

Мельников заметил мимолетный взгляд, брошенный Камовым на Ольгу, и одобрительную улыбку, мелькнувшую на его лице при виде спокойствия дочери.

- Долгие проводы - лишние слезы! - громко, чтобы все слышали, сказал Камов. - На корабль, Константин Евгеньевич!

- Мы только вас и ждали, - как всегда сухо ответил Белопольский.

- Прошу членов экспедиции собраться возле меня! - крикнул Мельников.

Пайчадзе первый, поцеловав жену и дочь, подошел к нему. Нина Арчилловна, ведя Марину за руку, направилась к лестнице.

Их примеру последовали и все остальные. Вестибюль опустел. В нем остались только участники полета и члены правительственной комиссии.

- Прощальные речи не приняты на наших стартах, - сказал Камов. - Скажу коротко - счастливый путь!

Он трижды поцеловался с Белопольским и пожал руки всем остальным.

Ольга все еще не уходила наверх. Она стояла возле Мельникова, крепко сжимая его руку. Внешнее спокойствие не покидало ее даже теперь, в минуту последнего прощания. Характер Камова, умевшего владеть собой при любых обстоятельствах, сказывался в его дочери.