- Оля! - позвал Камов.

Она молча поцеловала мужа (ее губы показались ему холодными как лед) и подошла к отцу.

Всем существом Мельников порывался к ней. Ему хотелось еще раз прижать ее к себе, но он знал, что этого нельзя делать. На него смотрели его товарищи по полету. Он не имел права показывать им пример малодушия.

- Поехали! - весело сказал Пайчадзе. - Кто со мной в первом вагоне?

Взяв под руку Станислава Коржевского, он подошел с ним к двери станции "метро". Даже не оглянувшись (а ему очень хотелось еще раз посмотреть в глаза Камову), он стал спускаться вниз.

- Вы проедете с нами на площадку? - спросил Белопольский у Камова.

- Нет. - Сергей Александрович показал глазами на Ольгу, которую крепко прижимал к себе левой рукой. - Мы посмотрим на ваш отлет с крыши.

Он еще раз пожал руку Белопольскому и, кивнув головой Мельникову, ушел наверх. За ним ушли все, кто еще оставался в вестибюле.

Участники экспедиции, один за другим, спускались вниз. Мельников сошел последним. Вагон, в который сел Пайчадзе и пять человек, бывших с ним, уже ушел, из туннеля выходил следующий.

Только когда вагон, наконец, тронулся и, набирая скорость, помчался вперед, Мельников почувствовал, что нервы пришли в порядок. Уже давно ставшее привычным спокойствие снова овладело им. Ольга и все, что было с ней связано, осталось позади. Впереди был знакомый старт, полет, просторы Вселенной, близкий его сердцу космический рейс.

Он посмотрел на своих спутников.

Белопольский казался всецело погруженным в свои мысли. Выражение его морщинистого лица было таким же, как всегда, и Мельников понял, что Константин Евгеньевич обдумывает предстоящий старт. Игорь Дмитриевич Топорков задумчиво смотрел в окно, провожая глазами мелькавшие зеленые огоньки. Ни тени волнения нельзя было заметить на его характерном лице с крупными, резкими чертами.

Трое других вызывали в Мельникове сочувствие, так сильно они волновались. Но он хорошо знал, что ничем, кроме личного примера, не может помочь им.