Белопольский уверенно и спокойно переставил стрелки на круглых циферблатах: одну на цифру "2000", другую на "20". Потом повернул красную ручку и включил автопилот.

Оставалось нажать кнопку пуска - и звездолет отправится в путь с ускорением в двадцать метров и через две тысячи секунд, то есть через тридцать три минуты и двадцать секунд, полетит по инерции со скоростью сорок километров в секунду.

- Готов? - отрывисто сказал Белопольский.

- Готов! - ответил Мельников.

Стрелки часов показывали двенадцать и три минуты.

Белопольский нажал красную пусковую кнопку.

Чуть заметная дрожь корпуса корабля передалась через приборы управления рукам Мельникова.

По-прежнему на командном пункте была полная тишина, но он хорошо знал, что чудовищный грохот сотрясает сейчас воздух на несколько километров вокруг. Огненный вихрь бушует в узком пространстве между кормой звездолета и стенками стартовой площадки, взлетая вверх клубами черного дыма. Плавится бетон, превращаясь в раскаленную добела жидкую массу. Шестнадцать могучих двигателей работают одновременно, преодолевая тяжесть сотен тонн исполинского корабля.

Секунда... вторая... и ощущение повышенной тяжести показало, что звездолет покинул площадку и начал свой ускоряющийся полет.

Все быстрей и быстрей.

Стрелка указателя скорости неуклонно скользила по циферблату.

20, 40, 60, 80, 100, 120...

"СССР-КС3" поднимался все выше.

Корпус перестал дрожать. Часть двигателей прекратила работу, оставшиеся включенными работали уже спокойно и равномерно. Для тех, кто был на Земле, грохот постепенно утихал, теряясь в воздушных просторах. Внутри корабля царила полная тишина.

Почти лежа на спинке кресла, стараясь не делать никаких движений, Мельников вспомнил предыдущие старты. Тогда экипаж надевал специальные шлемы для защиты ушей от страшного грохота двигателей. На этом корабле не было никакой нужды в таких шлемах. Совершенная звукоизоляция не пропускала ни малейшего гула.