Во второй раз сесть в машину оказалось проще. Быть может, помогла маска, быть может, тело с неудовольствием признало, что оно опять в мире смертных.

Оставшуюся дорогу я все так же молчала, раз в несколько минут вдыхая чистый воздух.

К даче мы подъехали, когда солнце уже разлило среди перистых облаков золото и розы. Уединенный загородный домик стоял в стороне от основного поселка, у самого леса, и папа в свое время заплатил дополнительно, чтобы у нас не появилось нежеланных соседей. Не могу сосчитать, сколько раз за последний год я благословляла его тихий снобизм и пристрастие к высоким заборам.

Димка остановил машину у самого крыльца, принялся искать в карманах ключ. Я, тряхнув головой, подошла к двери и коснулась полированных досок, отпуская охранное заклинание. В глубине дома что-то откликнулось, потянулось ко мне, узнав, отхлынуло. Итак, гостья уже поднялась. А я-то думала, что она пролежит еще по крайней мере сутки, восстанавливая подточенные колдовством и ужасом силы.

«Дичь» в очередной раз доказала, что куда сложней, чем кажется.

Мягко щелкнул замок. Одарив брата тоскливым прощальным взглядом, я первая шагнула в дом. И безошибочно направилась туда, откуда тянуло нездешней магией.

Она действительно проснулась. И осмотрелась. И стала самой собой.

Девушке, стоявшей около окна, было на вид лет шестнадцать. Но, в отличие от нескладной меня, эти шестнадцать были грациозные, изящные, исполненные расцветающей красоты. Осанка из тех, что формируется ежедневными прогулками с кувшином воды на голове. Безупречная бархатная кожа, избалованная прикосновениями волшебных эликсиров, прямо-таки светящаяся здоровьем. Волосы, сложенные двумя раковинами поверх ушей, были того же коричневого цвета, что и у меня, однако если моя шевелюра создавала впечатление неприметной серой совиности, то здесь каждая

прядь, даже заплетенная, мерцала своей жизнью, отливала золотом, или бронзой, или глубоким каштановым заревом.