— Когда?

— Две минуты назад.

— Так что…

— Я полностью свободен.

Графиня внимательно посмотрела на него. — Мне кажется, что это чересчур поспешный поступок.

— Возможно.

— И это из-за…

— Нет, — коротко сказал Кааврен, прежде чем она произнесла имя их сына. Это был печальный предмет, который вызывал некоторое напряжение между ними; хотя узы их взаимной привязанности и любви не сгорели, но, тем не менее, сейчас Кааврен не хотел упомянать о нем в этом разговоре, так как это могло привести только к путанице и еще большему напряжению.

— Что тогда? — сказала она. — Должна же быть причина.

Кааврен нахмурился. — Откровенно говоря…

— Да?

— Я не в восторге от этой маленькой Феникс.

— Как, вы нет?

— Видите ли, я оставался верным Тартаалику несмотря на все его перепады настроения, неспособность и нерешительность; но тогда я был моложе, чем сейчас.

— Мой дорогой Граф, вы совсем не так стары, как утверждаете.

— Возможно нет. И тем не менее, я обнаружил, что у меня уже нет терпения для этой маленькой Феникс.

— Но что случилось?

— Она отдала Дому Ястреба некоторые графства, которые были обещаны Лорду Маролану, которого я считаю одним из самых выдающихся дворян нашего времени; на самом деле он произвел на меня такое сильное впечатление, что, если бы не разница в возрасте, я мог бы думать о нем как о друге. Он даже напомнил мне…

— Да? И кого?

— Ну, если говорить откровенно, Лорда Адрона.

— О!

Кааврен пожал плечами. — Я знаю, что произнести его имя — все равно что накликать зло, как на себя, так и на Империю; кроме того он, действительно, виновник всех моих несчастий. И тем не менее я всегда любил его, и считал его самым достойным дворянином, хотя в высшей степени твердолобым и выбравшим неправильную дорогу. И Айрич чувствует то же самое, что, как мне кажется, доказывает мою правоту.