— О, мой дорогой Граф, я не спорю с вами о характере Адрона.

— И, как я сказал, Маролан напоминает мне его. И даже если он что-то сделал не так, все равно неправильно отнимать у него то, что она пообещала ему.

— Так что вы попросили отставку?

— И она ее приняла, да.

— И вы сказали ей, почему?

— Я сказал, что я стар и устал.

— И она поверила вам?

— Нет, но я преодолел ее сопротивление, повторив свои слова несколько раз. Я не осмелился сказать Ее Величеству, что осуждаю ее действия.

— И вы правильно сделали, что не осмелились, вот только…

— Да?

— Милорд, я не думаю, что именно это нарушило ваше душевное спокойствие. Или, по меньшей мере, не только это.

Кааврен начал было говорить, остановился, потом пожал плечами, — Возможно не только это.

— Вам не легко жилось, начиная с Катастрофы, милорд.

— Но и вам тоже, мадам.

— О, что касается меня, вы знаете, что я всегда весела. Но я беспокоюсь о вас. А теперь этот последний удар…

— От Ее Величества?

— Вы знаете, что я имею в виду совсем другое.

На этот раз Кааврен опустил глаза. — Да, я знаю, — сказал он. — Но давайте не будем это обсуждать.

— Напротив, милорд. Я думаю, что мы не должны обсуждать что-нибудь другое.

— Очень хорошо, давйте обсудим это. Разве я мог поступить иначе?

— А что, если бы вы были на его месте?

— Я? На его месте? Если бы я захотел жениться на девушке не из моего Дома?

— Именно.

— Что такое вы говорите мне?

— Милорд муж, вы помните нашу первый разговор?

— Великие Боги! Конечно я помню! Ваше платье открывало большую часть вашей спины. Оно было красным, с изящным золотым шитьем на воротнике и рукавах.

Даро улыбнулась. — Ваша память великолепна. Что вы еще помните?