Микрорайон утопал в жёлто-оранжево-красно-зеленых кронах деревьев, сквозь которые просматривался участок шоссе, огибающий плавной дугой их жилой комплекс. По шоссе с шуршанием неслись в три ряда разноцветные автомобили с включёнными уже габаритными огнями, и его заливало ровное, ярко-желтое сияние от высоких фонарей. Далеко на западе, на фоне ослепительной полоски заката, высоко в небе блестела тонкая нитка инверсионного следа, невидимого отсюда самолёта. А с востока надвигались ночные сумерки и осенняя прохлада, и далекие трубы ГРЭС белым дымом указывали путь северному ветру.

Вдохнув полной грудью, Алекс плотно затворил раму, скомкал пустую банку и отнёс её на кухню в мусоропровод.

Вернувшись, он направился, было к компьютеру, но передумал и снова сел на диван. По телевизору шла очередная реклама. Причём суть её не улавливалась никак — толи её не было вообще, толи мозг был слишком занят, что бы отвлекаться на подобные мелочи.

Чёрт, чёрт, чёрт! Что за бред! Да что же я так парюсь-то, да что же меня так плющит-то? Ну, выкинуло меня из игры, так что я, первый, что ли?

Первый не первый, а только он не слышал, что бы вот так, в один миг всего лишиться. Ну, взорвало тебя миной, ну, провалился ты в кислотную яму, ну, даже разобрали твоего дрона на гайки и шпильки. Но ведь, есть же страховка, хоть частично можно восстановиться. Но, что бы так, бесследно отрубили, и концов не найти…

Экран мигнул, прошла по нему цветная мозаика, и попсовый аккорд взвизгнул и оборвался. Бодрый дядька в строительной робе и в оранжевой каске под ритмичные, «строительные» звуки, прилаживал к кирпичной стене какой-то чудной прибор, и при этом напевал:

— Будет глаз твой как алмаз, коль прибор возьмёшь «Топаз»!

Да, подумал Алекс. Да, верно, «головоглазов» я, в общем-то, уделал. Дрона у них увёл и тем здорово их зацепил. И, судя по всему, я их зацепил всерьёз. И, судя по всему, зря. Вот и думай что дороже. Дрона, ещё не известно, продашь, или нет, а врагов себе уже завёл. От них просто так не избавишься.