– Но ведь я рискую своими людьми. И если с ними что-нибудь случится, им или их семьям тоже придется платить! А незапланированные расходы – вещь очень неприятная, особенно в наше время.

– А я рискую своей репутацией, – резко перебил миротворец. – Представляешь, какой скандал будет, когда узнают, что я, офицер миротворческого корпуса ООН, имею с тобой, бандитом и мародером, общий преступный бизнес! Вот это сенсация в полном смысле этого слова...

Африканец воспринял такое заявление относительно спокойно. Однако он то и дело оглядывался по сторонам. Устремлял свой взгляд то на амфибию, стоящую неподалеку, то на вертолет, расположившийся недалеко от воды. Он пытался разглядеть, что происходит в кабине. Однако в темноте ему практически ничего не удалось увидеть. Тогда он обернулся к Фогсу и с интонацией, требующей конкретного ответа, задал вопрос:

– А твои люди... пилот, охрана? – Хасан кивком головы указал на вертолет.

– В доле... а вообще это не твое дело, – заявил миротворец.

Любопытство сомалийца вызывало в нем чувство раздражения. Ведь каждой мелюзге хочется изображать из себя стратега!

Чернокожий улыбнулся, еще раз показав свой, очень похожий на звериный, оскал, и уже совершенно иным, деловито-дружеским тоном обратился к немцу:

– Ладно, все в порядке, у меня нет никаких претензий. Дай-ка еще раз взглянуть...

Миротворец полез в карман, достав оттуда карманный компьютер-наладонник. Открыв крышку, он ловко начал водить стикером по дисплею. Свет от экрана освещал лицо офицера. И без того суровое, в ярко-белом свете оно казалось восковым, кукольным. Несколько секунд он потратил на поиски информации, которая была представлена файлом, содержащим в себе графическое изображение. Затем, улыбнувшись, он протянул наладонник сомалийцу. Тот осторожно взял его в руку и сосредоточенно уставился на дисплей. После полумрака яркий свет заставил его на несколько секунд зажмурить глаза. Затем он вновь устремил свой взор на небольшой экран.