На фоне этой дикой, почти нетронутой человеком природы эти двое казались какими-то букашками. Транспортные средства и вовсе не вписывались в этот пейзаж, совершенно не изменившийся за тысячи лет.

Для сомалийца, прожившего здесь всю жизнь, эти красоты не значили ровным счетом ничего. Да и всем своим видом он не был похож на человека, восторгающегося прекрасным. Сейчас его грубое, суровое лицо выдавало в нем некую напряженность.

– У нас все готово, – начал разговор сомалийский полевой командир Абдулла Хасан, и выжидающе посмотрел на Фогса. Тот, громко щелкая замками, открыл свой кейс. Глаза сомалийца загорелись странным огоньком. Он сосредоточенно следил за каждым движением миротворца, который не спеша достал из чемодана несколько довольно внушительных размеров брикетов банкнот и протянул их Абдулле. Тот широко улыбнулся и принял деньги.

– Это аванс, как и договаривались, – пояснил миротворец, – остальное по исполнении...

Судя по выражению лица сомалийца, деньги он любил, наверное, больше всего на свете. Аккуратно уложив пачки в объемные карманы, он воровато оглянулся вокруг. Затем африканец поправил автоматную ленту на поясе и, глядя в лицо полковнику бундесвера, поинтересовался:

– Как ты видишь дальнейшие события? Я бы хотел знать наперед...

– А зачем тебе это надо? Меньше знаешь – дольше живешь. Ты – простой исполнитель, тебя наняли. Сделаешь то, что требуется, – получишь остальное, – несколько нервно ответил офицер, которому явно не понравилась такая формулировка вопроса. – Не задавай лишних вопросов – вот мой совет... Меня тоже, считай, наняли. Так что ты поменьше влезай в лишние вопросы, тебя не касающиеся.

Полевой командир в свою очередь сердито, но в то же время по-дружески произнес: