Труп Ермака нашли через неделю после его гибели. Яныш, внук князя Бегиша, удил рыбу у Епанчиных юрт, в 12 верстах выше Абалака. Он увидел человеческие ноги, торчащие из воды, накинул петлю и вытащил тело. Мертвец был могучего сложения и в драгоценных панцирях, сверкающих золотом. Яныш с криком побежал в поселение. Сбежались татары. Когда мурза Кайдаул снимал с трупа панцири, изо рта и носа мертвеца хлынула кровь. Тело атамана положили на помост, и мурзы, беки и их приближенные стали пускать в труп стрелы. Из каждой новой раны лилась свежая кровь. Тогда сам хан Кучум с мурзами и даже дальние вогульские и остяцкие князья прибыли к телу, чтобы кровью Ермака отомстить за кровь своих родичей. Слетались птицы и кружили над телом, но ни одна из них не садилась на него. Через шесть недель знатным князьям во сне было грозное видение. И многие сошли с ума. Оставшиеся в ужасе сняли тело с помоста и предали земле на Бегишевском кладбище под кудрявой сосной. Для погребального пира по Ермаку закололи тридцать быков и десять баранов.

Один панцирь Ермака отослали в святилище белогорского шайтана. Другой взял мурза Кайдаул. Кафтан Ермака достался Сейдяку, а сабля с поясом – Караче. Волшебная сила жила во всех этих предметах.

Шейхи, обеспокоенные чудесами, творимыми мертвым Ермаком, запретили поминать его имя и пригрозили смертью тем, кто укажет его могилу. Но светлый огненный столб стоял над ней по субботам – будто свеча зажигалась в головах. Этот свет видели только татары, а для русских он был невидим.