- Ну вот, теперь мы запеленгуем и тот пловучий радиомаяк, знаменитый "Я-17". Теперь он от нас не уйдет.

*

На этот раз "Юнга" вышел в море, получив новое радиооборудование.

С волнением охотника, выслеживающего зверя, радист поворачивал рамочную антенну в разные стороны. Но все было напрасно. Таинственный "семнадцатый" больше не подавал вестей о себе.

Он подал их ровно минуту спустя после того, как береговая рация сообщила, что Григорчук найден. Передав радиограмму капитану, слегка разочарованный радист машинально перевел приемник на знакомую волну - и вдруг отчетливые точки и тире опять однообразно заладили свое "Я-17... Я-17..."

- Вот так штука! - пробормотал радист. Он вспомнил последнюю фразу радиограммы о Григорчуке: "... Не радировал потому, что в самом начале вышла из строя рация". И, высунувшись из радиорубки, закричал: - Семнадцатый опять подает сигналы! Слышу хорошо...

- На каком румбе? - заорал, встрепенувшись, капитан, который в этот момент тоже ломал голову над последней фразой полученной им радиограммы.

- Зюйд-зюйд-вест.

- Лево руля! - раздалась команда с мостика, - Курс: зюйд-зюйд-вест.Капитан держал бинокль у глаз и, не отрываясь, смотрел вперед. Впереди ничего не было.

Сигналы "семнадцатого" слышались все более отчетливо. Иногда таинственный "Я-17" менял курс. "Юнга" послушно следовал за ним.

Создавалось впечатление, что "семнадцатый" где-то близко, лавирует, мечется из стороны в сторону. Это походило на непонятную игру в прятки.

Вдруг один из матросов закричал:

- Слева по носу кит!

Все обернулись. Что-то черное, похожее на спину огромного животного, мелькнуло в волнах и исчезло.

"Юнга" повернул в ту же сторону. Сигналы шли явно оттуда.

- Что за чертовщина! - сказал капитан, снимая фуражку и вытирая платком лоб. - Тридцать лет плаваю по Охотскому морю, а такого еще не видывал.

- Может быть, кит проглотил радиста, - пошутил штурман.