- Расскажите Высокому суду основное, главное, мелкие подробности нас не интересуют, - сказал прокурор.

"Что с ним творится? - насторожился судья. - Слов нет, Куршмитс и его банда головорезов защищали интересы города, близкие всем нам, но закон есть закон. Если он перестанет выполняться, то к нему потеряют уважение, и тогда..."

"Защищали наши интересы, разве не это главное? - вбил ему в мозг сигом свои мысли. - К чему нагромождение отвлеченных и туманных истин, когда интерес, во имя которого мы судим, ясен? Неужели мы должны предать наши интересы? Разве не для того, чтобы защищать их, существует суд? Разве интересы города, страны, народа не выше устаревших правил, записанных в книжицу с кожаным переплетом? В этом деле может быть только одно разумное решение. Разумное для всех нас! Так в чем же дело?"

- Я прибыл на место происшествия, - после короткой заминки начал полицейский, - когда этот типчик назвал Куршмитса преступником и негодяем.

Сигом успел уловить мысль, невольно пронесшуюся в голове полицейского: "Назвал-то он его так уже после того, как они выбили окна и поломали мебель". А вслух полицейский продолжал:

- Он сильно толкнул Куршмитса (и подумал: "Оттолкнул"). Тогда Куршмитс разозлился и ударил его в...

- Нас не интересуют детали, - напомнил прокурор.

- А в это время его жена расцарапала лицо другому парню...

- Вы узнаете пострадавшего? - спросил прокурор.

- Да, третий слева, - без заминки сказал полицейский, указывая на одного из обвиняемых, больше похожего на гориллу, чем на человека.

Присяжные дружно заржали, один из них даже подмигнул обвиняемому-"пострадавшему", сразу признав в нем "своего парня".

"С ними все пойдет гладко", - подумал сигом и переключил внимание на "очкарика".

"Это беззаконие, - думал тот. - Скоты глумятся над человеком, над элементарными нормами..."