Клетки памяти забиты всевозможными сведениями более чем наполовину. Зато у остальных заседателей память была почти чистой, а если в ней и хранились какие-нибудь сведения, то они имели сугубо прикладное значение: новая технология пива, адреса магазинов, навыки забивания гвоздей, правила уличного движения для шоферов-любителей, характеристики сослуживцев, домыслы, как обмануть соседа, как продвинуться по службе, как получить прибыль от торговли булками и мясом. И только иногда попадались отвлеченные сведения, но они редко простирались дальше футбольной таблицы и эстрадных певиц и танцовщиц.

"Очкарика" придется взять под особый контроль, - подумал сигом. - Он потребует дополнительного напряжения".

Начался допрос свидетелей обвинения. Первым вызвали полицейского. Прежде чем он начал отвечать на вопросы, сигом успел заглянуть в его мозг.

"Молодцы Куршмитса не зря помордовали этого типа. Какого черта ему делать в нашем городе?!" - думал полицейский. Произнося присягу "Клянусь говорить правду, чистую правду и только правду", он подумал с сожалением: "Ничего не поделаешь, придется говорить то, что видел. Разве что малость недоскажу..."

Сигом схватился за одну мысль: "Какого черта ему делать в нашем городе?" - и стал проигрывать ее бесконечно в голове полицейского: "Какого черта... Какого черта... Какого черта..." А затем добавил: "Мы должны быть все заодно, все заодно, все заодно! Наша страна - для нас, для нас, для нас!.."

- Расскажите Высокому суду, что вы видели, - предложил прокурор, думая: "Если я выиграю процесс, кое-кто за границей и даже некоторые из наших либералов посмотрят на меня весьма благосклонно. К тому же - сенсация, шум вокруг процесса и моего имени. Это приятно. Но из города мне придется убраться..."

"Придется убраться, придется убраться из города, из родного города..." - завел "пластинку" сигом. И добавил: "Из-за чего я пострадаю? Из-за чужака. Разве он стоит этого? Разве это справедливо?"