- Ты говорил с ним?

- Да. У него есть внуки. Он купил для них убитого цыпленка. Я узнал их адрес и отнес им пищу.

- Ну что ж, ты поступил разумно, - вздохнул Диктатор.

- Я помню Программу, - сказал сигом. - Есть только два критерия: разумно и неразумно.

Что-то в его тоне не понравилось Диктатору. Он спросил:

- У тебя осталось сомнение в разумности своего поступка?

- Да, - ответил сигом. - Я говорил с его внуком. Если информация, которую накопил старик, нужна этому подростку, то не могла ли она пригодиться и мне? А я получил от него только АТФ и навсегда утратил его информацию. Не правильней ли было сначала получить информацию, а потом АТФ?

- В другой раз будь умнее.

- Постараюсь, - пообещал сигом. Он подумал: "Если бы старик остался жить, то продолжал бы накапливать информацию. Не значит ли это, что его жизнь полезна мне?" Спросил:

- Пожалуй, если бы люди, не такие мудрые, как ты, узнали о моем поступке, они бы назвали его злом и преступлением?

- Добро и зло - пустые понятия, сын мой. За ними нет логики. Это паутина, которой сильные опутывают мир, чтобы управлять. Это щит, который подымают слабые, чтобы защититься. Поэтому ложь устраивает и тех, и других. Но тебе она не нужна. Не засоряй память. Мир, основанный на строгой разумности, - вот что нам нужно. Ты понял?

- Да, Диктатор.

- В нем расцветут наука и искусство. Каждому воздается по заслугам. Таким образом мы наконец достигнем устойчивости.

- Понимаю, Диктатор, - ответил сигом. В его голосе больше не было сомнения.

Человек, которого называли Диктатором, довольно улыбнулся. Его голубые глаза смотрели на собеседника почти нежно, но две четкие складки, идущие от короткого носа к губам, словно бы удерживали их в рамке и не давали улыбке стать сентиментальной. Он продолжал: