— Не пьян, а скорее возбужден, — объявил я. — Такие чары, как ваши, не так уж часто посещают меня в этой серой жизни. Что я могу поделать, если вы так вдохновляете меня?

Она топнула ногой.

— Вы будете наконец серьезным, Энди?

— О'кей, моя сердитая Натали Дав! — Я глубоко вздохнул. — Но мне это совсем не нравится.

— Миллион долларов... — Она понизила голос до шепота. — Он лежит на глубине двенадцати футов на дне залива.

— А залив — в три мили шириной, — холодно добавил я. — И принадлежит он Красному Китаю, а они очень ревниво относятся к своим заливам, особенно к тем, где на глубине двенадцати футов валяется миллион баксов.

— Здесь совсем другое дело, — возразила она. — У меня есть карта.

— У многих есть такие карты, — печально улыбнулся я. — Это первое, что необходимо, чтобы найти упрятанное сокровище. Но это все равно что неоткрытая золотая шахта: чтобы ее запустить, нужен слиток золота.

— Вы мне не верите? — В ее голосе послышались ледяные нотки.

— Я живу в Гонконге уже девять лет, моя дорогая, — ответил я. — Если бы я собрал вместе все карты, на которых указаны места, где спрятаны сокровища, то составил бы целую библиотеку.

Натали прикусила пухлую нижнюю губку.

— Я не собираюсь продавать вам эту карту, — резко возразила она. — Я хочу одного — чтобы вы помогли мне достать этот миллион. Чтобы я получила свою долю.

— Когда вам предлагают долю от того, что принадлежит Красному Китаю, это все равно что получить золото компартии, — сказал я задумчиво. — Вам придется отправиться на поиски сокровища одной. Это однозначно.

Она глубоко вздохнула, и блестящий шелк платья еще туже обтянул волнующие очертания ее груди.

— Энди Кэйн, — сказала она вибрирующим голосом. — Как долго вы знаете меня?

— Восемь дней, семнадцать часов и какое-то число минут, — ответил я. — За то хорошее, что вы сделали для меня, я готов на все, даже ловить рыбу.