Он плакал, что-то лепетал, наносил удары по чему-то невидимому, а время от времени издавал приглушенные встревоженные крики и поспешно отскакивал назад. Начальник и все прочие обменялись словами и взглядами, выражая свое беспокойство. "Это начинает походить на нечто большее, чем временный шок, - сказал он. - Если так пойдет и дальше, как бы он, упаси Боже, не оказался в конце концов в Мизерикордии. Херардо, - приказал он самому молодому офицеру, - сходи попроси д-ра Оливеру зайти, когда он найдет удобным. Ему ведома механика современной науки... Не волнуйся, Карлос! - сказал он ободряюще. - Скоро ты у нас совсем выздоровеешь... Так... Я о чем-то думал... Ах, Сепеда".

- Да, сэр начальник?

- Ты говорил... с Эухенио и Онофрио Крусом тоже. _Тоже_. С кем еще? Кто этот человек или люди?.. Назови мне их имена, я настаиваю!

Заместитель сказал с изрядной неохотой: "Ну... сэр... мне известен только один. Исидро Чаче. Curandero".

Дон Хуан Антонио сначала изумился, потом пришел в ярость, затем исполнился решительности и выпрямился во весь рост. "Ага, curandero. Этот фигляр. Этот сутенер. Этот шарлатан. - Он потянулся за фуражкой. Пойдемте. Мы нанесем визит этому пережитку прошлого. Дадим ему знать, что у полиции имеются зубы. А?"

Старый Эктор, тюремщик, энергично замотал головой. Еще более старый ветеран революции выставил вперед руку. "Нет, нет, patron [господин (исп.)], - умоляюще сказал он. - Не ходите. Он опасен. Он очень опасен. Ему ведомы все лесные духи и демоны. Он может наложить на вас страшное заклятие. Нет, нет, нет..."

- Как! - с презрением вскричал дон Хуан Антонио. - Уж не думаете ли вы, будто я придаю значение подобным суевериям! - Он храбро выпрямился и стоял, не трогаясь с места.

Старый Эктор сказал: "Ах, patron. Это еще не все. Ведь я в конце концов, я тоже должностное лицо. Я не... Однако подумайте, сэр. Curandero ведомы силы каждого корешка, каждой травки, каждого листка и травинки.